13:47 

День насилия и верности

небольшой такой орк
кладезь латентной мудрости
Пустые серые щи



Давайте не лазать в русскую древность, к Петру и Февронии. Давайте отмотаем лишь на век назад.

1916 год. Россия. Средняя продолжительность жизни — 32 года у мужчин, 34 у женщин.

29% мужчин и 13% женщин — грамотны. Это значит — умеют написать свое имя.

Роды ранние, частые, тяжелые. Детей в среднем девять. Пятеро умирают во младенчестве.

«Молодые матери часто "засыпают" детей, то есть придушивают их нечаянно во сне. Ребенка мать иногда ночью кладет между собою и мужем, "чтобы пососал", даст ему грудь, заснет, навалится на него и придушит. Добрая половина баб "заспала" в своей жизни хоть одного ребенка — чаще всего в молодости, когда спится крепко».

Как питаются выжившие, сообщает агроном Александр Энгельгардт, сосланный в глушь за поддержку студенческих бунтов.

«Наш мужик хлебает пустые серые щи, считает роскошью гречневую кашу с конопляным маслом, об яблочных пирогах и понятия не имеет, да еще смеяться будет, что есть такие страны, где неженки-мужики яблочные пироги едят, да и батраков тем же кормят. У нашего мужика-земледельца не хватает пшеничного хлеба на соску ребенку, пожует баба ржаную корку, что сама ест, положит в тряпку — соси… Дети питаются хуже, чем телята у хозяина, имеющего хороший скот. А мы хотим конкурировать с американцами, когда нашим детям нет белого хлеба даже в соску?»

Голод, как по часам, случается раз в десять лет: 1891, 1901, 1911, 1921. Весной 1891 года Толстой покидает Ясную Поляну и путешествует по уездам Тульской губернии. «Из избушки, около которой мы остановились, вышла обо­рванная грязная женщина и подошла к кучке чего-то, лежащего на выгоне и покрытого разорванным и просетившимся везде кафтаном. Это один из ее 5-х детей. Трехлетняя девочка больна в сильнейшем жару чем-то в роде инфлуэнцы. Не то что об ле­чении нет речи, но нет другой пищи, кроме корок хлеба, которые мать принесла вчера, бросив детей и сбегав с сумкой за побо­ром. И нет более удобного места для больной, как здесь на выгоне в конце сентября, потому что в избушке с разваленной печью хаос и ребята. Муж этой женщины ушел с весны и не воротился».

Это из его черновиков. В окончательную редакцию статьи «О голоде» этот кусок так и не вошел: Толстой боялся, чтоб статья не стала «нецензурною» — чтоб не попала под запрет за очернение действительности, как и в наши дни случается со многими статьями.

Голод, эпидемии, нищета и невежество: вот на какой почве произрастали, как могли, семья, любовь и верность.

читать дальше

URL
   

блевник

главная